19

■- ■

V -**

^ л!

Симон Кордонский

с ресурсами государство теряет репрессивные функции. Размах ре­прессий, проводимых новыми распорядителями ресурсов, в целом fo ничуть не меньше, чем те, которые осуществляет государство, ко­гда полноправно рулит ресурсными потоками. Негосударственные репрессии интерпретируются как рост преступности. Может быть, в ресурсном государстве действует «закон сохранения репрессий», обеспечивающий поддержание ресурсных потоков.

Общеизвестно, что в СССР были хронические дефициты (продо­вольствия, ГСМ, товаров народного потребления и пр.), из которых социалистическое государство пыталось выходить неспецифиче­скими для него методами, минимизируя репрессии или сочетая их с «экономическими реформами». Хрущевские и косыгинские ре­формы перемежались маломасштабными шелепинскими и андро-побскими «поездками» директоров магазинов и заводов, несунов и расхитителей социалистического имущества, а также борьбой с алкоголизмом как явлением, ухудшающим качество трудовых ре­сурсов.

Такие ревизионистские действия только загоняли проблемы кон­центрации иуправления распределением ресурсов вглубь, расхола­живали аппарат и способствовали формированию «антисоветских» тенденций в общественном мнении. Ревизионизм руководства СССР, выразившийся в отходе от практики широкомасштабного ре­прессивного регулирования, привел в конечном счете к великой депрессии ресурсной организации: всеобщему дефициту ресурсов, перестройке и распаду СССР.

Перестройку и все, что за ней последовало, принято считать полным крахом советского социализма. Но никакого краха основ социализ­ма (кроме пустой к концу 80-х годов идеологии) не было. Основы-то как раз остались.