Перестройка и последующий период были глубочайшей комплекс­ной депрессией ресурсной организации СССР (потерей государ­ством инструментов управления ресурсами), в результате кото­рой страна распалась на фрагменты. Постсоветские государства сохранили социалистическую инфраструктуру, на базе которой сейчас идет восстановление управления ресурсными потоками, маскированное феноменами, делающими эти процессы сходными с рыночными.

Централизованные репрессии сейчас принимают ситуативные фор­мы борьбы «с самодеятельными застройщиками», «за упорядоче­ние использования торговых площадей», «защиты водоохранных

20

^{Ресурсное государство}

зон», не говоря уже о «посадках» «незаконных предпринимателей», «нарушителей налогового законодательства» и «политических экс­тремистов». Это происходит не по чьей-то злой воле, а само собой при решении конкретных проблем, возникающих в практике управ­ления ресурсными потоками, когда оказывается, что никакими ины­ми методами, кроме репрессивных, нельзя обеспечить ресурсами социально важное направление государственной работы. Недавно принятый закон о борьбе с экстремизмом, включающий в себя та­кую санкцию, как конфискация имущества, может стать мощным ин­струментом восстановления контроля государства за ресурсными потоками.

Прогрессивные экономисты и политики, защищаясь от непосредст­венно данной им в ощущениях реальности, изобрели термин «пе­реходный период», в течение которого остатки социализма якобы соседствуют с ростками капитализма. Но никаких переходных пе­риодов нет и не было. Советские институты науки, образования, здравоохранения, военной организации государства, администра­тивно-территориального деления, социальные группы бюджетни­ков, сформированные для справедливого распределения ресурсов, сохранились практически неизменными и настоятельно требуют восстановления потоков к ним. Кроме того, полностью сохранилась система хранения ресурсов, так называемые мобилизационные мощности и государственные резервы.